Главная 

Историческая летопись села

От сельских юрт - к русской деревне

 

Появление русских не создало, не расширило и даже не сохранило того уровня экономической жизни Сибири, на котором она находилась до того времени. Наоборот, появление русских воевод и атаманов во главе отрядов казаков и служилых людей... повело к снижению и упадку местной экономики, к насильственному уничтожению достигнутой уже ступени развития...

В. II. Кашин

Для ответа па этот вопрос нужно определить для себя точку отсчета: возраст какого Тогура нас интересует? Поселения тысячелетней давности, керамику которого нашли на ул. Рабочей? Селькупского городища середины II тыс., отрывочные сведения о котором имеются? Российской крепости, возникшей в процессе покорения Средней Оби? Или русской деревни — обители первых сибирских хлебопашцев? Были ли такие поселения? Попробуем в, этом разобраться.

Довольно часто — и во время юбилейно-пропагандистских торжеств, и в научно-краеведческих публикациях — точкой отсчета жизни того или иного поселения признается какой-то срединный рубеж, пусть и весьма важный, но не начальный — получение нового административного статуса, открытие крупной стройки, И перемена названия и т. д. Этот исторически неверный и несправедливый подход очень часто применяется и в отношении многих сибирских населенных пунктов, возраст которых начинает исчисляться с появления русского населения. Да, в этом случае характер поселения границы, тип застройки, принципы домостроительства, национальный и социальный состав обитателей меняется очень сильно, но, тем не менее, это уже существовавшее поселение, пусть и в очень обновленном-виде,   но   не новое.   Примером этому может служить Тогур.

В исторической литературе, со ссылкой на документы  Центрального государственного архива древних актов, временем основания Тогура признаются 1670-е гг. (однако здесь правильнее было бы говорить об одном из первых   упоминаний   об   этом   населенном   пункте в письменных  источниках, но не о дате его возникновения, ибо есть более древние  документы — например, об образовании Тогурской волости в 1610 г. Сегодня данных о первом заселении места современного Тогура нет. Те несколько обломков глиняной посуды предположительно I тыс. н. э., речь о которых шла выше, слишком малочисленны, чтобы утверждать долговременность поселения и его существование до прихода русских. В этом случае сформировался бы мощный слой (археологи называют его культурным слоем) и остатки жизнедеятельности древних обитателей Тогурского устья — осколки керамики, выброшенные за (ненадобностью или утерянные вещи — обнаруживались бы чаще и больше.   Скорее всего,  в   то   время люди ненадолго появились на Тогурском берегу.

Однако столь удобное во всех отношениях место долго пустовать не могло. Скорее всего, в середине II тыс. н. э. здесь вновь существовало поселение. По крайней мере, собранные в конце XIX в. и опубликованные А. Ф. Плотниковым устные сведения о селькупском городище Киринан-Этт, стоявшем некогда на неге нынешнего Тогура, вполне могут относиться к реально существовавшему поселению. Свои крепости-городища селькупы всегда строили на коренных незатопляемых берегах, выбирая, по преимуществу, мысовые участки. Это давало хороший обзор местности и не требовало большой работы на возведение укрепле­ний, поскольку с двух сторон поселение было уже труднодоступным из-за крутого, высокого берега. Поэтому ров и вал с бревенчатым тыном поверху возводились лишь по перешейку мыса. Таким местом вполне мог быть поворот кетской террасы, где ныне стоит лесозавод. Неподалеку от него, на юго-западной окраине Тогура, согласно устным сведениям, находились курганы, позже застроенные. Если были курганы, где селькупы захоранивали своих сородичей, значит, рядом должно было быть и их поселение.

Селькупские легенды рассказывают, что появившиеся около Киринан-Этт первые русские были ссыльными и своими грубыми манерами и страшным видом (из-за вырванных ноздрей) они навели такой ужас, что обитатели крепости бросили обжитое место и бежали, образовав новые юртовые селения Конеровы, Езенгины, Испаевы, Островные. Только на Конеровский остров, рассказывают, убежало около 200 человек, из чего можно предположить многолюдность и немалые размеры Киринан-Этт. Князцем крепости был некто Арач, который предпочел уйти с верными ему людьми в глубь тайги, чем подчиниться новой власти и новой вере. Новый князец Итку (от него идет распространенная тогурская фамилия Иткумовых), наоборот, всячески способствовал крещению своих единородцев, чем и заслужил расположение русской администрации.

Вряд ли истинная причина вытеснения с тогурской протоки селькупского населения лежит во внешнем облике пришельцев. Дело, скорее всего, как деликатно заметил А. Ф. Плотников, в их «грубости», а точнее в элементарном захвате силой удобного и обжитого места.

Из всего вышеизложенного можно предполагать, что дорусский Тогур существовал. Но когда он возник, установить сейчас вряд ли возможно. Ни археологические, ни письменные, ни фольклорные источники не содержат добротной информации по этой проблеме. Может быть, легче определить время появления русского Тогура? Увы... И здесь определенной ясности нет.

Сразу же надо отмести версию о том, что нынешний Тогур стоит на месте бывшего Кетского острога. Она давно популярна среди тогурчан, прорывалась на страницы газетных публикаций, но рождена исключильно па почве недоразумения и слухов (отметим, что основания для таких слухов есть — о них чуть позже). Вести отсчет жизни русского Тогура от даты закладки Кетского острога нельзя. Хотя сегодня неизвестно время появления и самого Кетского острога — одного из мерных форпостов России в «сибирской землице». Есть смысл остановиться на этой проблеме чуть подробнее.

Как известно, поход Ермака начался 1 сентября 1581 г., и в том же году пал Искер — столица Сибирского ханства, ставка Кучума. После трагического финала похода Ермаковской дружины наступил некоторый перерыв, и только около 1585 г. воеводой Мансуровы был основан первый русский укрепленный населенный пункт в Приобье — Обской городок на правобережье Оби, в устье Иртыша. Он просуществовал до 1594 г., когда был построен Сургутский городок. И с той поры именно Сургут стал основным российским военно-административным   центром   при дальнейшем покорении Сибири. Именно отсюда двинулись экспедиции под началом   атамана   Тугарина   Федорова для постройки третьего и четвертого острогов на Оби — Нарымского и Кетского. Нарымский, очевидно, был заложен около 1596 г., хотя у историков существуют и другие версии. А вот с датой основания Кетского острога ясности меньше. Из-за отсутствия документов о первом десятилетии его существования разброс мнений по этому вопросу достигает 6 лет — от 1596 г. до 1602 г. Неясно и его первоначальное местонахождение. Историк конца XIX — начала XX в. П. П. Буцинский настаивал на том, что Кетский острог, именуемый первоначально Кунгонским, был заложен с целью усмирения взбунтовавшихся селькупов в 1602 г. в верховьях Кети. Однако из-за трудности доставки хлебного провианта в период между 1605 и 1610 г. он был перенесен ниже — на место еще недавно стоявшего с. Кетского, в 7—8 днях пути от устья р. Кети. Из-за подмыва берега в 1612 г. острог был перенесен дальше от берега, а после пожара 1627 г. отстроен заново. На с. Кетское как местонахождение бывшего Кетского острога указывают и другие историки.

Откуда же тогда возникла версия о тогурском адресе? Очевидно, из действительно имевшей место попытки сооружения острога в тогурском устье Кети. В 1610 г. из Москвы в Нарым пришло распоряжение о постройке храма. Но к этому времени половодья настолько подточили берег около Нарымского острога, что свободного места практически не оставалось. Возник вопрос о переносе острога. На царское повеление из Сибири ответили, что «в остроге порожнего места нети с сажень, и впредь тут острогу быть не прочно, место не погожее, отмывает остров водою..., а от берега подвинуться некуда..., а можно поставить острог на левой стороне Оби и тогурского или верхнего устья реки Кети». Берег подмывался и у Кетского острога. Кроме этой причины существовали и другие. В обеих крепостях вынуждены были нести службу по 30 сургутских «годовалыциков», т. е. казаков, в течение года условиями гарнизонной службы оторванных от семей и домашнего уклада жизни. Это обстоятельство заставило их обратиться в Москву с челобитной, чтоб «...их бы, служилых людей, пожаловати Нарымский и Кетский острог оставить; а поставить город или острог в Кецком устье на Раздоре (Тогурском) на Оби, на левой стороне Оби и Кецского устья, промеж тех острогов Нарымского и Кецкого... а место угоже, и крепко, и рыбно, и пашенка отневелика есть, и лугов много; а где стояти городу, и то место высоко, большая вода не поймает, и места от рек с обе стороны не отмывает...» Как видим, тогурский вариант расположения острога, как наиболее оптимальный, предлагался разными людьми. В 1611 г. тобольским воеводой князем Иваном Катыревым-Ростовским нарымскому воеводе Мирону Хлопову было отдано распоряжение о построй­ке нового острога: «...Поставити город или острог на Кецком устье, на Роздоре, па Оби, на левой стороне Оби, и Кецкого устья...». Однако выяснились веские причины, из-за которых так и не суждено было появиться русской крепости в Тогурском устье. В том же 1611 г. кетский воевода Григорий Елизаров отписал в Тобольск обоснования нежелательности переноса свое­го острога в устье. В этом случае, объяснил он, становятся труднодоступными многие селькупские поселения в верховьях Кети, затрудняется сбор ясака, увеличивается возможность военного сговора уже покоренных остяков (селькупов) с тунгусами (эвенками), которые в это время проводили по отношению к русским жесткую политику военного противостояния. «А место, добавлял воевода, нужное, голодное, безрыбное и в ем с голоду помереть... Места... не погожи низко, вода понимает». Перечисленные доводы оказались столь вески, что на планах строительства Тогурского острога был поставлен крест.

Но не исключено, что какое-то незначительное русское или селькупо-русское поселение в Тогурском устье в это время все же имелось. Настораживает фраза из цитированной выше челобитной казаков «и пашенка отневелика есть». Она, скорее всего, означает не место, удобное для хлеборобства, а именно пашню распаханную землю. Это же означает единственное здесь уже жили русские. Косвенно эту мысль подтверждает обнаруженный в 1954 г. на одном из тогурских огородов и хранящийся ныне в Колпашевском музее железный топор, очень схожий с теми, что использовались русскими воинами до XVII в.

 

Русский боевой (?) топор XVI—XVII вв., найденный в Тогуре. (Колпашевский музей...)

Возвращаясь в судьбе Кетского острога, нужно отметить его немалые заслуги в продвижении русских на юг и восток Сибири. Единственной его функцией была военно-административная. Имея первоначальные Размеры 7,5X15 саженей (ок. 16x32 м), а после перестройки 1627 г. 9X15 саженей (ок. 19X32 м), крепость являла собою довольно мощное для своего времени укрепление. Здесь кроме попа, дьячка, толмача, подьячего, пушкаря, сторожа, палача и ружников в разные годы постоянно находились от 20 до 30 «служилых людей» для сбора ясака, карательных функций и т. п. Острогу подчинялись Кадышская, Волдинская, Енисейская волости, которые занимали обширное пространство от Енисея до Томи. Высокий статус острога подтверждался дарованым ему гербом с изображением рыси. Однако со временем русское влияние продвинулось далеко на юг и восток. В 1604 г. на землях Кетского острога был основан Томский острог, постепенно сконцентрировавший военно-государственную и торгово-таможенную власть в Среднем Приобье. Усмирение тунгусов, строительство новых восточных острогов (Туруханского в 1607 г., Енисейского в 1619 г., Красноярского в 1627 г.) свели на нет значение Кетска, постепенно превратив его в заштатное село. Хотя еще и в XVIII в., очевидно, в память о былых заслугах, местное население считало его городом. Поскольку Кеть долгое время была основной восточной дорогой россиян, Кетск видел многое и многих: царские посольства в Китай, возглавляемые в 1678 г. Н. Г. Спафарием и в 1692 г. И. Идесом, ответный визит в 1712 г. китайского принца Карапуччра, командора В. Беринга...

Говоря о первых шагах русского освоения Сибири, нельзя умолчать о взаимоотношениях новопришельцев с коренным населением, в нашем случае - с селькупами. Оно было намного сложнее тех примитивных схем братания, что совсем недавно рисовала не только пропаганда, но и официальная историческая наука. «Ермак пришел к богатырю, который у Колпашева. Тот мордушку плел, высоко привязал. Ермак показывает пушку, а богатырь смял пушку: вот ваше оружие! Десять мужиков к нему подошли, богатырь их между пальцами зажал. Обь перепрыгнул...» вот так еще в наши дни селькупы рассказывают о своих первых контактах с русскими. Трудно представить себе иную реакцию на те методы подавления, что использовали «служилые люди» и которые, прямо скажем, мало чем отличались от политики конкистадоров в Новом Свете: убийства, безудержный грабеж, система аманатов (заложников).. . Сразу же за возведением Кетского острога на местное население был наложен огромный ясак: каждый человек только в царскую казну, не считая многочисленных «гостинцев» воеводе и воеводской челяди, должен был отдать 11 соболей в год. Например, в 1625 г. острог собрал 1440 шкурок. Тяжким бременем легла на селькупов судовая повинность: в летнее время, столь необходимое для рыбного промысла основного источника своего питания, они обязаны были строить для государственных нужд дощаники и лодки, транспортировать на них бечевой или весла­ми служилых людей и грузы. «Даем мы подводы под воевод и всяких служилых людей, писали в челобитной кетские селькупы, летом на судах ходим... недели по две и по три держат нас на судах... а притеснения нам делают великие всякие проезжие люди: снимают с нас платьишко, бьют нас и не дают корму... А лето, государе... живет у нас не много времени и, кроме рыбных запасов, у нас, сирот твоих, иных никаких нет...»

Такая политика не могла не вызвать ответных действий. В 1598 г. (по другим данным, в 1602 или 1605 г.) кетские селькупы намечали разрушить острог, но были выданы «новокрещенным остяком» Микиткой Осиповым. По приказу воеводы взятые в заложники «десять человек знатнейших остяков» были жестоко наказаны кнутом (по другим данным, повешены).

В то же время (или чуть позже) были убиты 10 отправленных за ясаком казаков. Вдогонку за откочевавшими в верховья Кети непокорными селькупами была отправлена карательная экспедиция, выполнившая свою задачу. Попытки выступлений предпринимались в 1605 и 1608 гг. В 1620 г. кетские селькупы «возмущались» против самоуправства и грабежа воеводы Челищева. Все эти акты неповиновения жестоко карались.

Другой (пассивной) формой протеста стало «исчезновение» коренного населения люди снимались с насиженных мест и освоенных угодий и уходили в верховья Кети, на труднодоступные притоки. Так в 1629 г. к Кетскому острогу было приписано 135 «ясачных инородцев», а к 1645 г. их осталось только 90.

Источники, к счастью, сохранили имена не только русских воевод, но и селькупских князцов так русская администрация называла родовую верхушку аборигенного населения. Известно, что в 1629 г.  "лучшим человеком" Тогурской инородческой волости, насчитывающей 30 человек, был Немгода. Позже, до 1661 г. от имени тогурских ясачных выступал князец Бигодя. Он встретил русских с честью и подарками и получил за это звание князца и новую фамилию - Таболда или Тобульдзин, означающую «добыл честь» (заметим, что фамилия Тобольджиных жива в Тогуре поныне). Как и другие селькупы, Тоболда имел свой личный знак тамгу, представлявшую собой изображение фигуры человека. За 30 лет своего правления этой тамгой им было заверено более 10 официальных документов (см. рисю).

Вообще, надо отметить, что Тогур очень долгое время был важным административным и культурным центром кетеких селькупов. Даже в середине XIX в.  первый исследователь языка и фольклора селькупов финский ученый М. Кастрен, изучая кетский диалект, собирал материал именно в Тогуре. «Более обширное поле для исследований представляла Кастрену речная область Кети; но все, что можно было узнать, разъезжая по этой дикой стране, он узнал в Тогуре», сообщал в XIX в. томский краевед Н. Костров.

Итак, точных данных о первоначальной дате появления Тогура нет. Есть лишь косвенные сведения, что к приходу русских в верхнем устье Кети существовало селькупское поселение, в котором очень быстро, возможно, одновременно с сооружением Кетского острога, появились русские жители. Как же они жили в первые десятилетия нового этапа сибирской истории?

 


Copyright © 2012 «ТСОШ»